87 >

болтовней.
     - Хорошо, - ответил я.
     Кофе оказался неплохим, и после него даже сигарета  приобрела  какой-то
вкус. Ева пила кофе, уставившись в окно.
     - Надеюсь, ты не влюбился в меня? - неожиданно спросила она.
     Я едва не выронил чашку из рук.
     - С чего это ты взяла? - ответил я вопросом на вопрос.
     Женщина посмотрела на меня, облизала языком губы и отвернулась.
     - Если ты влюбился, то я хочу предупредить тебя, что  напрасно  теряешь
время.
     Ее голос был жестким, холодным и решительным.
     - Почему ты против того, чтобы я влюбился в тебя? -  спросил  я.  -  Ты
же -  пережиток  прошлого,  и  единственная  твоя  забота  -  это  подцепить
кого-то. Допивай свой кофе и ложись спать.
     Глаза Евы потемнели от гнева, так пришлись ей не по нутру мои слова.
     - Запомни, Клив, я предупредила тебя: в моей  жизни  есть  только  один
мужчина. И это - Джек.
     - Так и должно быть, - равнодушно  ответил  я  и  допил  свой  кофе.  -
По-видимому, он очень дорог тебе, не так ли?
     Она нетерпеливо поставила свою чашку на ночной столик.
     - Он для меня - все, - ответила Ева, - поэтому  не  воображай,  что  ты
когда-нибудь можешь что-то значить для меня.
     Я с трудом сдерживал готовое прорваться раздражение, но, видя, что  она
совершенно непохожа на себя вчерашнюю и  злится,  я  решил  все  обратить  в
шутку, так как знал, что иначе мы поссоримся.
     - Хорошо, - сказал я и,  сбросив  халат,  скользнул  под  одеяло.  -  Я
запомню, что главное в твоей жизни - это Джек.
     - Да, запомни это крепко-накрепко, - огрызнулась  Ева  и,  повернувшись
ко мне спиной, отодвинулась от меня и свернулась клубочком.
     Я лежал рядом с той, которая унизила меня, и пытался усмирить  кипевший
против нее гнев. Больше всего меня  злило  то,  что  эта  продажная  женщина
видела меня насквозь. Ева почувствовала, что теперь она  что-то  значит  для
меня. И она, действительно, многое значила для  меня,  хотя  я  и  не  хотел
признаваться себе в этом. Она волновала  меня,  казалась  мне  непонятной  и
таинственной, и я ни с кем не хотел ее делить. И вместе с  тем  я  сознавал,
что на  меня  нашло  какое-то  сумасшествие.  Возможно,  что,  если  бы  она
поощряла мои  ухаживания,  все  было  бы  иначе,  но  именно  ее  намеренное
безразличие заставляло меня страстно желать  ее.  Это  было  уже  не  просто
сексуальное влечение. Я  хотел  разрушить  стену,  воздвигнутую  между  нами
Евой. Я хотел, чтобы она полюбила меня. Я чертовски завидовал ее мужу,  хотя

Следующая

87 >