Джеймс Хэдли Чейз. Ева - 3
15 >
И тогда я впервые увидел эту женщину. Худенькая и темноволосая, она
сидела на корточках перед камином. На ней был голубой халат с короткими
рукавами, который до этого валялся у меня в спальне на стуле. Несмотря на
то, что она слышала, как я вошел, она не обернулась. Когда она протянула
руки к огню, на ее пальце сверкнуло обручальное кольцо. Кроме того, я успел
заметить, что ее плечи были немного шире бедер. Мне всегда нравились
женщины с такими фигурами. Я не возражал против того, что гостья не
обернулась на мое появление, и против ее обручального кольца. Меня
возмутило только то, что она в халате. Халат - самая не выигрышная одежда
для женщины. Даже если незнакомке невдомек, кто я такой, она все равно
могла бы поприличнее одеться. Мне и в голову тогда не пришло, что ей
абсолютно безразлично, как она выглядит. Я подходил к ней с теми же
стандартами, что и ко всем остальным моим знакомым женщинам. Все они
предпочли бы, чтобы я скорее увидел их обнаженными, чем в халате. С моей
репутацией, деньгами и внешностью я привык к тому, что женщины баловали
меня. Вначале их внимание льстило мне, потом я понял, что большинство из
них относится ко мне, как к любому другому холостяку в Голливуде: ты
холост, значит, тебя можно заполучить. Им нужны были мои деньги, мое имя,
вечеринки, которые я устраивал - все что угодно, только не я. Большинство
женщин, если в них была какая-то изюминка, интересовали меня. Хорошенькие,
со вкусом одетые женщины были неотделимой частью моего существования,
стимулом жизни и средством оставаться молодым. Я любил, чтобы меня окружали
женщины, как некоторые люди любят, чтобы их окружали хорошие картины. Но в
последнее время женщины стали мне надоедать. Я обнаружил, что мои отношения
с ними сводятся к серии стратегических маневров, при которых дамы стараются
получить максимальное удовольствие, подарки, знаки внимания, а я получаю
только несколько часов восторга, лишенного всяких иллюзий.
Кэрол была исключением. Только к ней я относился иначе, чем к другим.
Мы познакомились с ней в Нью-Йорке, когда я ожидал постановки пьесы
"Остановка во время дождя". В это время девушка была личной секретаршей
Роберта Ровена. Я понравился ей, и - что действительно странно - мне
понравилась она. Именно она посоветовала мне переехать в Голливуд, где
работала в фирме "Интернэшнл Пикчез" в должности секретарши и надеялась