Джеймс Хэдли Чейз. Алмазы Эсмальди - 4
73 >
тебя сделано.
Таня не ответила. Она смотрела и не могла налюбоваться. Так прошло
минут пять. Гарри осторожно расстегнул застежку и уложил ожерелье обратно в
футляр.
- И никто, кроме нее, никогда его не наденет? - тихо спросила Таня,
одеваясь.
- Да. Оно будет лежать под толстым стеклом в музее.
На обратном пути в их маленькую квартирку Таня сидела странно
притихшая. Войдя, она с бесстрашным лицом обвела взглядом небольшую, просто
обставленную комнату.
- Что значит - иметь деньга, - сказала она, потом пожала плечами и
улыбнулась. - Теперь, Гарри, давай хорошенько займемся любовью.
Впервые за время их близости у Гарри возникло тревожное ощущение,
будто Таня не с ним. Он чувствовал, что ее мысли далеко.
На следующий день он должен был поймать самолет в Нассау, вылетавший в
одиннадцать сорок. Они проснулись поздно. Принеся ему кофе, Таня вдруг
спросила:
- Гарри... если с ней что-нибудь случится, этот чудесный дом станет
твоим? И все ее деньги будут принадлежать тебе?
- Да. Когда мы поженились, она составила завещание, по которому все
останется мне, но она еще долго проживет. Так сказал ее врач.
- О... - Таня провела длинными тонкими пальцами по краю стола. - Но
ведь нельзя знать заранее, правда? Она может умереть, и тогда ты станешь
свободным. Гарри, ответь мне, пожалуйста, на один вопрос, только честно:
если бы ты был свободным, ты захотел бы жениться на мне?
Он быстро поднял голову. Жениться на Тане? Об этом он никогда не
думал. Но красота девушки и взволнованное ожидание в ее глазах заставили
его улыбнуться и кивнуть.
- Конечно. Но послушай, дорогая, она умрет еще очень не скоро. Она,
может, даже меня переживет. Давай забудем об этом.
Таня смотрела на него испытующе.
- Но если бы ты стал свободным, ты в самом деле женился бы на мне?
Гарри вдруг забеспокоился. В ней чувствовалась несвойственная ей
напряженность.
- Да, Таня, но я не свободен и свободным не буду. - Он встал. - Надо
спешить. Время идет.
После его ухода Таня села на кровать, опустив взгляд на свои узкие
руки. Она думала об ожерелье, о доме... и еще она думала о Лизе.
